вызывали в нем прежнего отвращения. Возможно, и Гру Магру, и Броки когда-то были людьми? Тогда надо поторопиться, пока гномовская извращенная психология не завладела Крокеттом окончательно. Он даже начинал чувствовать отвращение к дневному свету. Скорее, скорее добраться до Подграна; хотя тот и не был гномом с высоким коэффициентом интеллекта, но колдуном он был наверняка. Яйца Кокатрис. Красные… Забастовка.
Утром Броки накормила его супом. Видимо, сказывался ее давнишний интерес к поцелуям. Время от времени она предлагала Крокетту один, но он неизменно отказывался. Тогда она стала кормить его завтраками.
Доедая заржавленный обломок, Крокетт утешал себя тем, что уж железа он вводит в организм достаточно. Вначале он задумался о своих внутренних органах, но они представлялись в виде отвратительной зубчатой передачи и доставили Крокетту немало неприятных минут. Может быть, подсыпать императору наждака? Хотя вряд ли это выведет его из строя…
– Как насчет забастовки, Броки?
– Отлично. – Она улыбнулась, и Крокетт содрогнулся. – Сегодня все гномы соберутся в пещере Совета. Пошли копать.
Копать… копать… а тут еще этот проклятый надсмотрщик… Копать… драться… Через пять столетий закончится бесконечный рабочий день…
Поток гномов вливался в пещеру Совета, полную зеленых блестящих сталактитов. Головы-луковицы, огромные рты, глаза… Драки завязывались дюжинами.
Гру Магру, Мугза и Друк заняли места возле Крокетта. На полу пристроилась Броки Бун.
– Давай, – шепнула она. – Скажи им про все.
Крокетт взобрался на выступ, оглядел ряды гномов, залитые сверхъестественным серебристым сиянием.
– Товарищи гномы!
Слабый голос его усилился акустикой пещеры и громом прокатился под сводами. Это придало Крокетту бодрости.
– Товарищи гномы! Почему мы должны трудиться по двадцать часов в день? Почему мы не смеем есть антрацит, выкопанный нашими же натруженными руками?! И в это же самое время кровосос Подгран сидит в своей ванне и потешается над вами! Над нами, товарищи гномы, ибо я теперь один из вас! И я знаю, что император один, а нас много! И нам тоже нравится грязевой суп! Три раза в день! И если мы все как один, сплотив ряды, откажемся работать, то никакая сила не заставит нас повернуть!
Крокетт выдержал внушительную паузу. Теперь пора тронуть самую чувствительную струну гномьих сердец.
– Знайте же, что кровосос – нет, кровосос уже был… – захребетник Подгран! – он будет отнекиваться, он будет открещиваться от идеи закона, запрещающего драки! Но поверим ли мы императору? Нет, нет и еще раз нет! Тысячи гномов встанут на защиту своих прав, и властям придется капитулировать перед единством наших сердец!
– Я не знаю насчет капитуляции, но заколдует он нас наверняка, – печально пробормотал пессимист Друк.
– Не посмеет! Не всегда императорский бутерброд будет падать грязью вверх! И это будет наше последнее слово!..
Последнее слово выразилось в грандиозной свалке. Но Крокетт был доволен. Завтра гномы не выйдут на работу. Завтра все они соберутся в пещере и будут ждать развития событий.
Этой ночью он спал хорошо.
Утром Крокетт отправился в пещеру Совета, прихватив с собой непривычно тихую Броки Бун. Величие происходящего наложило отпечаток на ее бурную натуру.
Пещера, вмещавшая с легкостью тысячи красно-голубых гномов, выглядела весьма красиво.
«Да, – подумал Крокетт, – так оно и должно быть. Или сегодня, или никогда…»
Вошел унылый Друк.
– Из-за вас я не приготовил императору грязевой ванны, – дрожащим фальцетом произнес он. – Он в ярости. Слышите?
Действительно, из-за одной стены доносились отдаленные скрипящие звуки непонятного происхождения. Впрочем, теперь понятного.
Подошли Мугза и Гру Магру.
– Он придет совсем один, – радостно сказал Гру. – Вот это будет драка!
– Будет… – проворчал Мугза. – Я уже не могу терпеть… Давайте драться сейчас!
– Вон в углу спит какой-то гном, – поспешно сказал Крокетт. – Если ты до него доберешься, то получишь полное удовлетворение.
Мугза собрался было отправиться на поиски, но как раз в это время в пещеру вошел Подгран Второй, император дорнсетских гномов.
Крокетт впервые увидел его без грязевого покрытия и сразу пришел к мысли, что император соединяет в своей особе самые отвратительные черты каждого ранее виденного Крокеттом гнома. Полученный результат не поддавался описанию.
Подгран остановился, покачиваясь на коротких кривых ногах.
– У меня гости, – прорычал он. – Ага! Друк! Где, во имя девяти испаряющихся геенн, моя утренняя ванна?
Друк моментально исчез из императорского поля зрения.
С кровли сорвался сталактит и упал перед замолчавшим Подграном. Крокетт шагнул вперед и попытался использовать образовавшуюся паузу.
– Мы бастуем, – несколько неуверенно объяснил он. – Это сидячая забастовка. И мы не пойдем в шахты до тех пор, пока…
Стены содрогнулись от Подграньего рева.
– А-а-а! Что я слышу? Ах ты, лупоглазый, плоскоязычный выкормыш кастрированного нетопыря! Пятно проказы на брюхе земляного червя! Паразит и потомок пара…
Бурный эмоциональный монолог был прерван нетерпеливым Мугзой, так и не добравшимся до спящего гнома.
– Драться! – завопил он и ринулся на императора, но был сбит с ног весьма умелым тычком.
Крокетт повысил голос, пытаясь преодолеть сухость в горле:
– Ваше величество, если вы соблаговолите выслушать…
– Ты злокачественный нарост в подкрыльях дегенеративной летучей мыши! – продолжил Подгран Второй описание Крокетта. – Я вас всех заколдую! Забастовка, тридцать три кирки тебе и пять мотыг! Я остался без грязевой ванны! Клянусь Кроносом, Пидсом и Локки, вы пожалеете об этом!..
– Яйца Кокатрис! – прошептал Крокет Гру Магру и Броки Бун. – Не дайте ему добраться до них!
– Как же! – На этот раз пессимизм вынырнувшего Друка был вполне оправдан. – Они не в тронном зале. Подгран вытаскивает их прямо из воздуха.
В наступивший стратегический момент худшие инстинкты Броки Бун проявились во всей полноте. С воплем восторга она сбила ошеломленного Крокетта с ног и кинулась к императору.
Пурпурный от бешенства Подгран вдавил свой узловатый грязный кулак в ее макушку и взмахнул свободной рукой.
На его широкой ладони засверкало желтое яйцо.
Яйцо Кокатрис.
Ревя, как раненый слон, Подгран швырнул его в толпу, и среди гномов мгновенно очистился круг двадцати футов в диаметре.
Вместо исчезнувших забастовщиков в воздухе захлопали крыльями дюжины летучих мышей, увеличивая суматоху и панику.
Хаос охватил пещеру Совета. С криками ярости и восхищения гномы бросились на императора.
– Бей! – отдавался стократным эхом боевой клич от замерших стен.
Подгран выхватил из ниоткуда следующий кристалл – на этот раз зеленый! – и двадцать семь земляных червей, еще секунду назад бывших гномами, были растоптаны наступающими. Образовавшаяся брешь мгновенно заполнилась новыми бойцами.
Крокетт присел за сталагмитом и погрузился в созерцание побоища. Оно заслуживало всяческого увековечивания, но нервным и детям не стоило бы рекомендовать подобные зрелища.
Яйца Кокатрис взрывались нескончаемым потоком. Те, кто оказался на границе двадцатифутового кольца, превращались частично. Крокетт видел гномов
